2.Может ли химиотерапия спасти мою жизнь?.
Потому что даже самый худой раковый больной в глазах фармакологической индустрии является жирным золотым тельцом, ведь на миллионах таких больных в мире можно заработать миллиарды.
Что значит химиотерапия для нашего организма, если те, кто проводит ее, вынуждены носить такую защитную одежду?
Фармакологическая промышленность стала мощным фактором с тех пор, как Д. Рокфеллер в 1928 году из своей империи и немецкого концерна IG Farben создал крупнейший и могущественный в мире картель по производству лекарств.
"Эта организация существует до сих пор, хотя и под разными именами и структурами, и в области раковой терапии играет важную роль как в научном, так и политическом аспекте", пишет Филипп Дэй в своей книге6.
Рокфеллеры лучше всех поняли, как создать новые условия и одновременно претворить их с большой выгодой.
Прежде всего, были получены лицензии на новые "медикаменты", одоб-ренные Американской медицинской ассоциацией (American Medical Association) и Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration).
Это органы, финансово поддерживаемые концерном Рокфеллеров.
В них работают врачи и специалисты, получившие образование в учреждениях, финансируемых Рокфеллерами, где их обучают, как применять и пускать в оборот новые вещества.
"Трансформация медицины от ее старомодных истоков и методов применения в парикмахерских до хорошо организованной аллопатической промышленности сегодня стала финансовым средством, находящимся в распоряжении Рокфеллеров".
Всё, что рассматривается как прогресс на благо
больного, ведет к полной монополии в медицинском секторе, где
исследования касаются лишь запатентованных средств, ведь только они
гарантируют большие деньги.
